Стандарты доказанности оснований процессуальных решений как критерий достаточности доказательств

В статье рассмотрены концепции и стандарты доказанности оснований процессуальных решений с точки зрения достаточности доказательств. Методология исследования – анализ и синтез, исторический обзор, аксиоматический подход. Показано, что что правовая регламентация участия защитника в доказывании по уголовным делам является несовершенной, как и правоприменительная практика, которая активно использует указанное несовершенство создавая преграды защитнику по формальным причинам для его участия в состязательной проверке доказательств стороны обвинения. Обоснована необходимость использования в практике стандартов, основанных на беспристрастности и здравом смысле, стандартов паритета сторон при проверке доказательств.

«Стандарты доказанности», как критерии достаточности доказательств, направляющих осуществление доказательственной деятельности, могут оформляться в виде законодательных актов, обзоров судебной практики с разъяснениями судов не ниже уровня субъектов Федерации, а также в виде доказательственных прецедентов.

Новая правовая реальность, которая формируется в государстве, требует пересмотра многих представлений о сущности отдельных уголовных процессуальных институтов, препятствующих их эффективной реализации [1, 2]. В первую очередь это касается уголовного процессуального доказывания, ведь проблемы доказывания занимают одно из центральных мест в уголовной процессуальной теории. К сожалению, современный уровень их разработки не учитывает многих новейших законодательных подходов к порядку осуществления уголовного производства, в частности, в плане расширения состязательных начал, усиления правовых гарантий обеспечения прав, свобод и законных интересов участников уголовного производства, воплощения международно-правовых стандартов, оптимизации системы органов, осуществляющих досудебное расследование и др. Единичные концептуально новые научные подходы к традиционным представлениям об уголовном процессуальном доказывании (в частности о его методологических основах и порядке осуществления), как правило, игнорируются и не находят своего продолжения.

Изучению понятия допустимости доказательств уделяли значительное внимание в своих работах А.В. Астапенко, Т.А. Барабаш, Н.М. Басай, Г.Н. Ветрова, А.И. Винберг, М.М. Гротадзинский, Г.А. Ерофеева, В.И. Зажицкий.

Проблемы гарантий защиты прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве исследованы в трудах таких выдающихся ученых как М.Л. Якуба, П.А. Лупинская, С.В. Слинько, В.В. Головченко, Ю.А. Гурджи, В.В. Молдован, Р.С. Кацавец, П.С. Элькинд.

Наука уголовного процесса направлена на наработку и теоретическую систематизацию достоверных знаний о процедуре производства по уголовному делу. Ее следует рассматривать, с одной стороны, как специфический вид познавательной деятельности, а с другой – как ее результат. По содержанию она олицетворяет собой систему сложившихся знаний, которые являются результатом проведения теоретических и эмпирических исследований.

Сущность уголовного процессуального доказывания заключается, прежде всего, в его понимании в качестве познавательной деятельности [3]. В юридической литературе этому аспекту доказывания посвящено немало внимания. И это понятно, ведь большинство отечественных ученых были, есть и остаются сторонниками познавательной концепции доказывания. Однако, как показывает проведенный анализ деятельностной парадигмы доказывания, отдельные традиционные подходы к этому вопросу не учитывают реального положения вещей и требуют переосмысления.

Разделяя такое критическое отношение, считаем, что раскрытие сущности системной концепции уголовного процессуального доказывания требует, прежде всего, анализа его гносеологической (познавательной) природы. Остановимся более подробно на наиболее важных ее дискурсах.

Первый касается необходимости выяснения специфики уголовного процессуального доказывания, которая отличает его от других видов познания (научного, обыденного и т.д.), имеющих место в современном обществе. Исследователями этого вопроса выделяется разное количество отличительных черт, к которым, в частности, относят:

1. специфичность предмета познания в уголовном процессуальном доказывании, которым являются не общие закономерности природы и общества, а конкретные факты прошлого или настоящего (а иногда и возможного будущего);
2. необходимость фиксации и документирования уголовного производства и принятия соответствующих процессуальных решений;
3. ограниченность уголовного процессуального доказывания сроками;
4. регламентированность доказывания законодательными актами;
5. в отличие от познания в других областях практической деятельности, познавательная работа в уголовном производстве осуществляется по событиям прошлого (то есть такое познание является ретроспективным);
6. уголовное процессуальное познание (доказывание) достаточно часто происходит в условиях фактического противодействия заинтересованных лиц.

Второй важный дискуссионный вопрос, который требует решения при рассмотрении

особенностей познавательной уголовной процессуальной деятельности, касается возможности и целесообразности выделения одновременно с категорией «уголовное процессуальное доказывание» такой, как «уголовное процессуальное познание». Разграничение этих понятий осуществляется по временному признаку, рассматривая их как операции, качественно разные, но выполняемые одним и тем же субъектом. С точки зрения Мамедова Р.Я., сбор следователем фактических данных является познавательным процессом, а не доказыванием. Следователь же становится субъектом доказывания, только когда результаты познания он представляет в постановлении о закрытии уголовного дела и в обвинительном выводе.

Логическим продолжением подобных представлений, как отмечает Поляков М.П., является парадоксальный вывод, что в течение досудебного расследования доказывание отсутствует, а имеет место лишь познание [4]. Получается, что следователь, собирая, проверяя и оценивая доказательства, не осуществляет доказывания. Здравый же смысл не может смириться с мыслью, что оперирование доказательствами еще не является доказыванием.

Рассуждения о необходимости отделения во времени уголовного процессуального познания фактических обстоятельств уголовного производства (которое осуществляется сторонами в ходе досудебного расследования и в результате которого еще не образуются доказательства, а только собираются сторонами сведения об определенных фактах, которые получат статус доказательства только по результатам их исследования в судебном производстве) от уголовного процессуального доказывания (которое, по сути, сводится к осуществлению деятельности в судебном производстве, в ходе которого стороны подают и обосновывают полученные ими фактические данные) высказываются отечественными учеными с аргументацией, сводящейся к тому, что именно такой порядок соответствует концепции состязательного уголовного производства, которая урегулирована новым уголовным процессуальным законодательством.

Отдавая должное позициям и аргументам указанных авторов, считаем, что такой подход является достаточно сомнительным, поскольку он разъединяет процессы получения знаний (чем, по мнению сторонников этой позиции, и ограничивается познание) и их обоснование (к которому ими, по сути, сводится доказывание).

Третий важный аспект познавательной природы доказывания, который затрагивают практически все исследователи, касается анализа характера познавательной деятельности. По этому поводу можно отметить следующее:

Во-первых, почти все они акцентируют внимание на том, что по своему характеру уголовная процессуальная познавательная деятельность является ретроспективной. Это становится возможным в силу того, что каждое правонарушение – явление объективного мира, тесно взаимодействующее с другими, которое обязательно оставляет следы в окружающей действительности (они могут быть на предметах, в документах, остаться в сознании людей), по которым и восстанавливается картина прошлых событий. Такое понимание вполне логично и не вызывает возражений. Однако, вполне уместной и достаточно обоснованной является высказанная в рамках деятельностного подхода позиция, что доказывание обращено не только в прошлое, но и в настоящее и будущее. Доказательной деятельности перспективная направленность действительно присуща.

Понятно, что в первую очередь она касается ее проектно-реализационной стороны (в системной концепции доказывания под ней понимается формирование собственной теоретико-информационной модели – своей правовой позиции). Однако это не исключает выделения реального (такого, что касается фактов настоящего) и перспективного характера (касается фактов будущего), а также познавательной стороны доказательственной деятельности

Во-вторых, при рассмотрении гносеологических основ уголовного процессуального доказывания целесообразно обратить внимание на различные пути (стороны, уровни) познания:

а) на информационный (когда имеет место непосредственное получение знаний об устанавливаемом факте, что не всегда возможно) и

б) на логический (получение знания из других, установленных ранее фактов).

В доказывании по уголовным производствах оба эти пути познания существуют одновременно, взаимосвязаны и дополняют друг друга.

На практике, базируясь на анализе установленного в УПК РФ комплекса мер по нормативному урегулированию полномочий и прав защитника, выделяются такие формы его участия в процессе доказывании [5]:

• сбор и представление смягчающих или оправдывающих наказание данных для их приобщения к материалам дела (п. 3 ч. 1 ст. 53, ч. 3 ст. 86 УПК РФ);
• подача ходатайств о проведении следственных действий, имеющих реальное значение для дела, или прошения об удалении непозволительных доказательств;
• непосредственное участие самой стороны защиты в проведении следственных мероприятий.

Законодательная регламентация указанных форм участия адвоката в доказывании характеризуется серьезными недостатками, которые затрудняют их фактическое и эффективное использование.

Строго установленный предмет судебного контроля по факту влечет за собой невозможность осуществления эффективного обжалования решений официальных участников уголовного процесса, которые приняты по ходатайствам защитника. Это приводит к неспособности оказать влияние на проведение доказывания стороной обвинения, которая не желает собирать оправдательные доказательства.

Доминирующая роль подхода, который отрицает процессуальное значение сведений, добытых адвокатом в рамках ч. 3 ст. 86 УПК РФ, подтверждается также многочисленными социологическими опросами [6].

Рассмотренное выше свидетельствует о том, что правовая регламентация участия защитника в доказывании по уголовным делам является несовершенной, как и правоприменительная практика, которая активно использует указанное несовершенство создавая преграды защитнику по формальным причинам для его участия в состязательной проверке доказательств стороны обвинения.

Процесс формирования «стандартов доказанности» будет происходить постоянно с учетом изменения правовой реальности. Необходимо отслеживать динамику формирующихся стандартов и исследовать их в сравнительно правовом ключе на территории всей РФ для формирования единой практики с ориентацией правоприменителей на использование в практике стандартов, основанных на беспристрастности и здравом смысле, стандартов паритета сторон при проверке доказательств.

«Стандарты доказанности», как критерии достаточности доказательств, направляющих осуществление доказательственной деятельности, могут оформляться в виде законодательных актов, обзоров судебной практики с разъяснениями судов не ниже уровня субъектов Федерации, а также в виде доказательственных прецедентов, где четко определено сочетание доказательств по делу с конкретным решением.

Литература и источники

1. Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. М., 1966. С. 67.
2. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе // Государство и право. 1994. № 10. С. 102.
3. Сухова В.Н. Роль внутреннего убеждения судьи в решении вопросов допустимости уголовно-процессуальных доказательств // Молодой ученый. 2019. №46 (284). С.198-200.
4. Доля Е.А. Соотношение гносеологической и правовой сторон доказывания в российском уголовном процессе // Государство и право. 1994. №10. С. 125-126.
5. Ларин A.M. Оценка доказательств // Уголовный процесс России. Лекции-очерки / Под ред. В.М. Савицкого. М., 1997. С. 108-105.
6. Каландаришвили Х.А. Стандартизация доказывания с помощью уголовно-процессуальных презумпций в решениях европейского суда по правам человека // Российский судья. 2018. №5. С. 44-48.

Автор публикации: КАБЛУКОВ ИЛЬЯ ВИКТОРОВИЧ – аспирант Института права Башкирского государственного университета.

Статья опубликована в журнале “Право и практика“, 2020