В настоящей статье исследуется соотношение используемых в уголовно-процессуальном законодательстве РФ понятий «усмотрение» и «достаточность доказательств». Конечно, очевидна индивидуальность и уникальность каждого производства по конкретному уголовному делу, тем не менее, законодатель ограничивает полномочия на усмотрение при принятии определенных решений путем введения правовых пределов для усмотрения при разрешении, в
некоторой степени, типовых ситуаций уголовного судопроизводства.
Ключевые слова: уголовно-процессуальное решение, доказательства, достаточные доказательства, основания принятия решения, обоснованность, усмотрение.
Многие процессуальные нормы, регулирующие порядок уголовного судопроизводства, осуществления в его рамках уголовно-процессуального исследования преступлений, недостаточно унифицированы, а в ряде случаев, просто противоречивы. Значительная их часть содержит оценочные понятия
(исключительные обстоятельства, допускающие возможность неких отступлений от обычного порядка принятия процессуальных решений, обстоятельства, не терпящие отлагательства, основания и достаточные основания для производства отдельных процессуальных действий, и т. п.). Производство если не
большинства, то многих следственных действий, действий судебных, следственного характера в целом также относится к компетенции соответствующих правоприменителей.
Уголовно-процессуальный закон непосредственно оперирует понятием усмотрение лишь в нескольких случаях (ст. 170,191, 256, 280 УПК), в других многочисленных случаях УПК опосредует право субъекта уголовно-процессуальной деятельности на усмотрение выражениями: вправе, имеет право, может и другими подобными словосочетаниями.
За последние восемнадцать лет в уголовно-процессуальной литературе появился ряд публикация о различных аспектах усмотрения участников уголовного судопроизводства. Подготовлены диссертации А. Б. Ярославцева (Волгоград, 2001), Ю. В. Грачевой (М., 2002), П. Г. Марфицина (Омск 2003), А. П. Севастьянова (Красноярск, 2004), А. А. Огилец (Краснодар, 2007), Н. Н. Апостоловой (М., 2010).
Во многих из них делаются попытки разобраться в самом понятии усмотрения. Один из классиков в теории усмотрения в современной зарубежной юридической литературе Аарон Барак раскрывает самую сущность и понимает под усмотрением полномочия, которые закон предоставляет судье, чтобы он мог сделать выбор из нескольких альтернатив, из которых каждая является законной: «судейское усмотрение по определению не является ни эмоциональным не умственным состоянием. Это скореюридическое условие, при котором судья волен делать выбор из ряда вариантов» [1].
.
Действительно, допустимое усмотрение в следственной, судейской или иной деятельности в судопроизводстве по определению может относится лишь к выбору из альтернатив, которые прямо предусмотрены законом либо ему не противоречат. Пределы усмотрения – «это правовые рамки, установленные управомоченными субъектами с помощью правовых юридических средств, четко ограничивающие объем применения права» [2].
Отсутствие для складывающихся в практической деятельности ситуаций четких законодательных рамок и границ допустимого усмотрения при необходимости принятия решений в уголовном судопроизводстве должна законодательно сужаться, для сведения к минимуму всевозможных злоупотреблений. Основные ограничения, которые установлены как для принятия решения в целом, так и «по усмотрению», накладываемые на лиц уголовно-процессуальным законом, в первую очередь заложены в установленных принципах уголовного судопроизводства.
Конечно, очевидна индивидуальность и уникальность каждого производства по конкретному уголовному делу, тем не менее, законодатель ограничивает полномочия на усмотрение при принятии определенных решений путем введения правовых пределов для усмотрения при разрешении, в некоторой степени, типовых ситуаций уголовного судопроизводства. Так по УПК РФ в досудебном производстве решения могут быть приняты лишь при наличии: основания, достаточного(ых) основания(ий) / достаточных данных или достаточных доказательств.
В этом контексте значимым представляется пожелание С. А. Шейфера, что «было бы весьма полезным, если в нормах о каждом следственном действии было бы четко обозначено основание его проведения, учитывающее его цель» [3].
Анализ с этих позиций уголовно-процессуальный закона позволил О. Я. Баеву и М. О. Баеву выделить ряд норм, гипотезы которых направлены на ограничение допустимого усмотрения при принятии решений в рамках досудебного производства по уголовному делу.
К первой группе отнесены нормы, предполагающие, что для принятия соответствующего прогностического решения субъекту уголовного преследования необходимо наличие просто основания (ст.ст. 44, 45, 61, 91, 94, 110, 148 УПК РФ).
Ко второй группе законодательно предписанных ограничений для усмотрения, относятся те нормы УПК, которые ставят в прямую зависимость допустимость понятия прогностических решений в досудебном производстве по уголовному делу не просто от наличия оснований, а от наличия достаточных оснований / достаточных данных (ст.ст. 11, 97, 140, 153, 182, 184, 185, 186, 186.1, 223.1, 226.8 УПК РФ).
Принятие наиболее принципиальных процессуальных решений в досудебном производстве по уголовному делу УПК связывает не просто с наличием для того достаточных оснований, но и с тем чтобы эти основания были выражены в форме доказательств в точном уголовно-процессуальном смысле этого понятия (ст. ст. 171, 215, 246 ч. 7 УПК РФ) [4].
Словосочетания – наличие оснований / достаточных оснований – используется и в законодательных актах по организации деятельности правоохранительных органов и опосредующие полномочия их сотрудников, в частности в Федеральных законах «О
следственном комитете РФ», «Об оперативно-розыскной деятельности», «О полиции» и др.
Понятием исключительности ситуации, исключительности случая, невозможности соблюсти установленные для производства следственного действия предписания, а именно возможным альтернативам действий следователя при применении мер принуждения, а также условиям производства следственных действий в целом и «исключительности» при производстве отдельных из них также оперирует в своих нормах действующий уголовно-процессуальный закон. В то же время УПК легального определения сущности вкладываемого в них понятия не содержит.
Данное обстоятельство позволяет следователю сугубо по собственному усмотрению и достаточно вольно интерпретировать и оценивать ситуацию, которая допускает определенные отступления от общеустановленного порядка производства соответствующих следственных и процессуальных действий. Исключительность ситуации, с которой закон связывает возможность на некие отступления от установленных общих условий можно свести к двум разновидностям.
Во-первых, к неотложности ситуации, которая складывается в связи с «исключительностью случая» или в связи с возникновением «случая, не терпящего отлагательств» (ст. 100 ч.1, ст. 108 ч. 1, ст. 109 ч. 3, ст. 113 ч. 5, ст. 162 ч. 5, ст. 164 ч. 3, ст. 165 ч. 5, ст. 166 ч. 9, ст. 179 ч.1 УПК РФ). Во-вторых, к ситуациям, обусловливающим невозможность проведения следственного действия в обычном, предусмотренном законом порядке (ст. 92 ч. 4, ст. 170 ч. 3, ст. 177 ч. 3, 6, ст. 193 ч. 5, 6, ст. 217 ч. 1).
Составление какого-либо закрытого перечня исключительных случаев невозможно в принципе, хотя такие попытки предпринимаются неоднократно. В то же время, каждый случай усмотрения, применяемый правоприменителем, связанный с признанием ситуации исключительной и в связи с этим, допускающим определенные отступления и исключения от общеустановленного порядка осуществления процессуальных действий, должен быть мотивирован в соответствующем процессуальном акте.
Только это предопределит возможность проверки обоснованности принятого субъектом усмотрения решения о таком характере сложившейся ситуации и его действии по ее разрешению. П. А. Лупинская, верно замечает, «усмотрение» суда, следователя или прокурора, которое в дозволительных границах является одним из способов реализации права, должно в своей основе иметь убеждение лица, которое применяет закон, в правильности вынесенного решения. Далее П. А. Лупинская подчеркивает, что такое убеждение должно быть сформировано на основе установленных фактических обстоятельств дела и указанных в законе назначений деятельности и целей данного решения [5].
КАБЛУКОВ Илья Викторович
аспирант Института права Башкирского государственного университет.
Евразийский юридический журнал. – 2018. – № 5
Пристатейный библиографический список
- Баев О. Я., Баев М. О. Злоупотребление правом в досудебном производстве по уголовным делам. М.: Проспект, 2015.
- Барак А. Судейское усмотрение. М., 1999.
- Берг Л. Н. Судебное усмотрение и его пределы (общетеоретический аспект): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2008.
- Лупинская П. А. Решения в уголовном судопроизводстве: теория, законодательство и практика. М.: Юристъ, 2006.
- Шейфер С. А. Досудебное производство в России: этапы развития следственной, судебной и прокурорской власти. М., 2013.
Examination in making decisions in a criminal case
This article examines the correlation between the concepts of “discretion” and “sufficiency of evidence” used in the criminal procedure legislation of the Russian Federation. Of course, the individuality and uniqueness of each criminal case is obvious, however, the legislator limits the discretion in making certain decisions by introducing legal limits for discretion in resolving, to some extent, typical situations of criminal proceedings.
Keywords: criminal procedure decision, evidence, sufficient evidence, grounds for decision-making, validity, discretion
